Рубль, нефть и доллар: тройка семёрка туз

Владимир Рожанковский, эксперт "Международного финансового центра"

Рубль вновь отходит от плотной корреляции с нефтью. Во всяком случае, сегодня тренды — разнонаправленные. Нефть Brent укрепилась за сутки почти на 2,5%, тогда как отечественная валюта за тот же период, наоборот, просела на 0,6% до 66,26 за доллар.

При, казалось бы, столь глубоком противоречии (рубль необязательно должен ходить по пятам за нефтью, но, по крайней мере, на первый взгляд нет причин, которые могли бы вызвать противотренды), правда здесь заключается в том, что американский доллар опять сильно укрепился. За минувшие сутки Индекс доллара DXY подскочил до 95,78, хотя сегодня предпринимает огромные усилия, чтобы хотя бы немного нормализоваться, чуть снизившись до отметки 95,53 или 1,150 евро за доллар. В любом случае, это очень большие значения для «американца», даже если предположить отложенный эффект от действий ФРС. При таком долларе в США продолжится тренд на углубление внешнеторгового дефицита, что совершенно невыигрышно для Дональда Трампа накануне ноябрьских выборов в Конгресс, перед которыми волей-неволей ему придётся суммировать успехи и неудачи своих реформ.

В заочном ответе президента Путина Трампу по поводу недовольства последним высокими ценами на нефть — в ключе «посмотрите в зеркало» — содержится много правды. Нефть и на самом деле растёт не столько из «вредности врагов Трампа», а по причине резко возросших геополитических рисков (включая и использования доллара в качестве «санкционной дубинки», как это принято называть) и из-за синергичного воздействия основных (Иран, ОПЕК) и второстепенных (Венесуэла, Индонезия) факторов нефтяного беспокойства. Нефть — пожалуй, один из наиболее объективных показателей глобальных рынков на данном этапе.

В то же время, не вполне понятно наша позиция игры «в распасы». На самом деле, нефть стоила $86 за баррель в октябре 2014 и декабре 2010 года. В первом случае курс рубля был 42,50, а во втором — и вовсе 31,30. Это была одна и та же страна (практически, за исключением некоторых новых вошедших в её состав территорий) и один и тот же госбюджет. Разница — только в доступности западноевропейского дешёвого фондирования в те годы (американских капиталов в сколько-нибудь заметных объёмах, как таковых, Россия никогда не видела). Объяснять столь чудовищные различия внешними санкциями, о которых мы обычно говорим (и, кстати, преимущественно думаем) как о не слишком значительных факторах влияния на наши внутренние процессы — себя не уважать!