С 1 сентября сверхурочных станет вдвое больше: кого заставят пахать 240 часов, а кто получит двойную оплату

Осень 2026 года готовит работающим россиянам не только похолодание и пробки.

С первого сентября в силу вступают поправки в Трудовой кодекс, которые перекраивают правила переработок. Речь идет о законопроекте № 1103297-8, который в мае приняли, а затем подписал президент. Главная новость, которая уже взбудоражила интернет, — годовой лимит сверхурочной работы поднимается со 120 до 240 часов.

Звучит пугающе, особенно для тех, кто помнит школьную программу по литературе. В сети уже пишут, что о пятнадцатичасовом рабочем дне раньше читали только у Горького и Короленко, и вот теперь эти «проклятые царские времена» возвращаются в трудовые будни. Но так ли страшен черт, как его малюют? Давайте разбираться, потому что нюансов здесь больше, чем кажется на первый взгляд.

Что именно изменилось в законе

Поправки затрагивают сразу несколько сфер: сверхурочную работу, совместительство и кадровые процедуры. Но центральная тема — именно переработки. Вот ключевые пункты:

• Лимит сверхурочных теперь можно увеличить со 120 до 240 часов в год.

• Всё, что свыше 120 часов, допускается исключительно с письменного согласия работника.

• Начиная со 121-го часа каждый час переработки оплачивается минимум в двойном размере.

• При расчете сверхурочных учитываются не только оклад, но и компенсационные и стимулирующие выплаты.

• Сотрудник вправе вместо повышенной оплаты взять дополнительные дни отдыха.

• Тот, кто отработал больше 120 часов, получает право на один оплачиваемый день для диспансеризации.

На бумаге картина выглядит почти заботливо: больше денег, отгулы, даже выходной для проверки здоровья. Но дьявол, как обычно, в деталях.

Двухуровневая система: кому 120, а кому 240

Вместо прежней простой нормы появляется двухступенчатая модель. Первый уровень — стандартные 120 часов в год. Это база, которая действовала и раньше. Второй уровень — свыше 120 и до 240 часов. Вот только переход на этот второй уровень возможен при соблюдении целого набора условий: наличие коллективного договора или отраслевого соглашения, письменное согласие конкретного работника и соблюдение всех гарантий.

Ключевой вопрос, который волнует людей: кто именно определяет, наступили ли «специальные случаи» для привлечения к переработкам сверх лимита? Если решение остается за работодателем, то у него в руках оказываются все козыри.

А как быть с ситуацией, когда начальник «просит» выйти в выходной или задержаться на пару часов, минуя официальное оформление? Формально это не сверхурочка. По факту — принуждение, о котором знает каждый, кто хоть раз работал в найме. Законодатели говорят: теперь на вопрос «сколько можно перерабатывать» есть два ответа. Но вот кто задает эти вопросы и как фиксирует ответы — отдельная история.

Кого ограничили строже всех

Любопытный момент: для некоторых категорий работников лимит в 120 часов останется фактическим потолком. Это касается тех, кто трудится во вредных условиях высокой степени — например, на химических предприятиях или в атомной отрасли.

Но вот интересный поворот: к «вредникам» приравняли сотрудников государственных и муниципальных учреждений, чья длительность работы превышает четверть нормы. То есть местным чиновникам пересиживать на работе нельзя, а шахтерам — тоже. Получается, что самыми защищенными оказались именно те, кто чаще всего жалуется на перегрузки.

Кто уже выступил против

Закон не успел вступить в силу, а критика уже звучит. Председатель комитета Госдумы по труду и соцполитике Ярослав Нилов предложил правки уже в июне 2026 года.

«Я считаю, что механизм компенсации за ненормированный рабочий день должен быть дифференцирован. Должен работать принцип: чем больше ты работаешь в формате ненормированного рабочего дня, тем больше должна быть компенсация», — заявил депутат.

По его словам, опасность в том, что работодатель может использовать ненормированный день как инструмент давления. Сотрудника нагружают, вынуждают перерабатывать, а затем тот сам пишет заявление «по собственному». Или другой сценарий: сэкономить на дополнительной ставке, перекинув обязанности ушедшего на оставшихся.

При этом Нилов признал, что даже с новыми поправками работник должен сам разбираться в хитросплетениях закона. То есть ответственность опять перекладывается на плечи наемного сотрудника.

Практика против теории

Журналист и телеведущая Олеся Лосева высказалась еще жестче. Она напомнила, что 240 часов — это не просто абстрактная цифра.

«В переводе на обычный 8-часовой рабочий день это уже не 15, а 30 дополнительных рабочих дней в год. По закону сверхурочная работа должна оформляться, оплачиваться по повышенному тарифу, а во многих случаях требуется письменное согласие. Но мы прекрасно понимаем, как это иногда выглядит на практике. Начальник просто скажет: “Видели новость? Теперь можно. Это у нас дежурство”. А дальше по классике: не нравится — уходи», — описала она схему бесплатного принуждения.

И это, пожалуй, главная претензия. Те, кто работал в условиях неофициальных переработок, знают: приказ не всегда оформляется на бумаге. Чаще это телефонный звонок или фраза в конце рабочего дня. Теперь же у недобросовестных начальников появляется формальный аргумент: «закон позволяет».

Есть и другая точка зрения

Впрочем, не все в панике. Некоторые граждане считают, что шум поднимают те, кому «просто лень». Их логика такая: кто хочет работать и зарабатывать — тот работает, а кто ноет — тот ничего и не добивается. Мол, никаких особых изменений в их жизни не будет, потому что они и раньше работали за пределами графика, а теперь хотя бы получат за это законную двойную оплату.

Уже через две недели станет ясно, чья правда. Первые сентябрьские табели и октябрьские зарплатные квитанции покажут, кто выиграл от реформы, а кто просто получил легальный повод сидеть в офисе на двадцать часов дольше в месяц.

Версия страницы для ПК